Ползучий гад и инженер притом
Примерно три месяца назад taktovot позвонил мне с предложением для группы «Девять»: пригласил участвовать в сборном концерте, посвящённом сериалу, от которого все так балдеют. Причём участвовать с песней, входящий в официальный саундтрек сериала (каковое обстоятельство вычёркивало мой собственный голос из звучания ансамбля — чоя не говорить английски). Мероприятие сугубо добровольное, безвозмездное, энтузиастское, словом, всё как я люблю.

На притирочной встрече участников мероприятия выяснилось, что в рядах инициативной организаторской группы имеются девы, петь песни жаждущие, но ни в один музыкальный коллектив не влитые. И этих девушек надо, понятное дело, пристроить, чтоб спели. Нам досталась приятная во всех отношениях девушка с простым отечественным именем. Она пришла на репетицию, когда аранжировка была практически готова. Пришла, спела, а потом, когда мы ехали по домам, сказала, что она в панике, потому что ничего не понимает, не знает, как петь, и вообще. Я её успокоил, насколько это было возможно, сказал, что время пока у нас есть, и что всё будет хорошо. Потом она пришла ещё раз и ещё раз. И постепенно стало понятно, что отрепетировать песню, чтобы она зазвучала так, как хотелось бы музыкантам, у нас не получится — не успеем. На последнюю репетицию с участием девушки я позвал друга гобоиста, чтобы тот поддержал вокальную партию. В итоге возник дополнительный пронзительный шум, ясности же с вокальной партией не возникло. И на следующий день, я, всячески извиняясь, написал письмо девушке, в котором объяснял сложившуюся ситуацию. На этой ноте мы расстались, я надеюсь, без взаимных обид.

В то же утро мне позвонил друг гобоист и сказал, что у него есть ещё знакомый флейтист, жаждущий сыграть эту самую песню с нами. И есть ещё обалденная девушка, которая офигенно поёт, может попробуешь её? (И ещё есть у девушки муж, кларнетист, и тоже не против сыграть.) В общем, пестрота идей. Когда другая девушка пришла к нам на репетицию, до концерта оставался примерно месяц. Пела она гораздо увереннее, и голос её был значительно сильнее. Однако, как и в предыдущем случае, у неё не было никакого опыта работы с микрофоном во-первых и, во-вторых, — работы в рок-среде. Терялась она меньше, но до результата, который мы пытались приблизить, было далеко. Помимо того, эта новая девушка — очень занятой по жизни человек — посещать репетиции с той регулярностью, с которой это делает группа «Девять», физически не могла. Вскоре стало понятно, что мы все не намного шагнули вперёд с новым голосом. Что всё может получиться, да, но надо репетировать, а тут как раз проблемы.

До концерта оставалось две репетиции, на первую из которых девушка никак не успевала. Перед последней, я позвонил ей уточнить, точно ли она сможет, она сказала, что будет обязательно. Но чуть позже выяснилось, что она сможет быть в течение часа (из трёх репетиционных). Тут я, конечно, запаниковал. И чтобы хоть как-то спасти ситуацию, позвал на репетицию бывшего нашего бассиста Олега, чтоб тот хоть как-то спел, а мы могли бы репетировать, опираясь на вокальную партию.

И вот настаёт пятница, 21:00, мы репетируем. 22:00, становится окончательно понятно, что Олег поёт лучше и вкуснее. 23:00 приходит девушка, слушает запись того, что получилось, сама записывается с нами. 23:15 приходит друг гобоист, мы пишем ещё два раза, вариант с женским вокалом и вариант с мужским. 23:30 все вместе слушают получившиеся треки. 23:40 друг гобоист и девушка покидают студию, ссылаясь на общую занятость.

Я спрашиваю у музыкантов, ну, мол, дорогие, что скажете. Все говорят однозначно: Олег лучше.

В субботу гобоист друг говорит мне, что ситуация некорректна, что я, выбирая Олега, поступаю некрасиво и подло, что у девушки маленький ребёнок, и что трижды вырваться на репетицию было нелегко, помимо этого ему не нравится версия трека с Олегом в роли вокалиста, и, наконец, при сложившемся раскладе он сам никак не может участвовать в этой хренотени. Я его ох как хорошо понимаю.

В воскресенье я пытаюсь поговорить с девушкой. Она, естественно, расстроена, и аргументы мои с оправданиями её, понятное дело, не волнуют. Меня бы тоже не волновали.

Теперь совсем серьёзно:

Мне очень неприятно поступать некрасиво, неправильно и нечестно с точки зрения какой угодно морали. И я очень извиняюсь перед всеми, кого я так или иначе обидел такими поступками за всю историю «Девять». У меня есть единственное толковое оправдание: речь идёт не о времяпровождении, не о совместном быте, не о получении удовольствия от общего труда; речь идёт о музыке, которая звучит в итоге. И если эта самая музыка не звучит, то всё совместное время, все усилия, здоровье, наконец, деньги — резко обесцениваются, всё теряет смысл (хоть практический, хоть метафизический).

Мне действительно противно видеть себя в таком нелицеприятном свете и совершать такого рода поступки, но у меня нет выбора. Есть сомнения, да, всегда. Но, как правило, нет сожалений.